Иван Тимофеев сын Семенов

Заказать работу

С.В. Перевезенцев

(ок. 1555–1631)

Иван Тимофеев сын Семенов (Иван Тимофеевич Семенов, по прозвищу Кол) — дьяк, политический и государственный деятель, писатель, религиозно-философский мыслитель.

Долгое время считалось, что его зовут Иван Тимофеев. Историк В.И. Корецкий установил, что Тимофеев — это отчество дьяка, а настоящая его фамилия — Семенов. Следовательно, полное — Иван Тимофеевич Семенов или Иван Тимофеев сын Семенов. Однако исторически в литературе уже сложилось использование имени Ивана Тимофеева, поэтому и в данном случае мы будем пользоваться этим именем.

Иван Тимофеев (Семенов) Был крупным политическим и государственным деятелем конца XVI — начала XVII вв. В 1598–1599 гг. занимал 17-е место среди приказных дьяков. Он принимал самое активное участие во всех политических событиях этого времени. Его подпись стоит на избирательной грамоте Бориса Годунова. В 1606–1617 гг. по распоряжению разных московских правительств находился на службе в Новгороде, где пережил шведскую оккупацию. Впоследствии Тимофеев исполнял разные службы в Астрахани, Ярославле, Нижнем Новгороде, Москве. Умер в начале марта 1631 г.

Его перу принадлежит сочинение под названием “Временник по седмой тысящи от сотворения света во осмой в первые лета”, или, более кратко “Временник”. Уже среди современников Иван Тимофеев почитался как “книгочтец и временных книг писец”. И, тем не менее, “Временник” — это единственное известное нам сочинение Ивана Тимофеева.

“Временник” Ивана Тимофеева (Семенова) — это один из крупнейших литературно-философских памятников начала XVII в., в котором содержатся интересные оценочные суждения автора, позволяющие судить о представлениях русского человека той поры о целевых и смысловых установках существования России. Сам текст памятника довольно подробно изучался многими исследователями, в том числе О.А. Державиной, И.И. Полосиным, Я.Г. Солодкиным и др. Текст памятника сохранился в единственном списке (ОР РГБ, Муз. собр., № 10692), который был сделан с дефектного оригинала несколькими писцами и подвергся редакторской правке в 30-х гг. XVII в., а спустя два-три десятилетия пополнен отдельными тетрадями, листами, еще раз отредактирован и переплетен. По мнению современных исследователей, “Временник” первоначально писался в виде отдельных набросков и статей, И.И. Полосин насчитывает в тексте 64 фрагмента. Работа над текстом началась еще в конце XVI века, продолжалась во время Смуты. Значительная часть сочинения была написана в Новгороде в “шведском плену”. Работа же над текстом продолжалась вплоть до смерти  Тимофеева, однако так и не была завершена. Именно поэтому общая композиция “Временика” сложна и непоследовательна, а язык очень труден. Наиболее полная публикация осуществлена О.А. Державиной в 1951 г.

Впрочем, сам Тимофеев не стремился создать некое последовательное историческое описание событий конца XVI — начала XVII вв., ибо Тимофеев больше размышляет, чем рассказывает о случившимся. Главная тема всего повествования — размышления потрясенного событиями Смуты автора над причинами “разорения” России.

Само по себе потрясение, который испытал Иван Тимофеев, вполне понятно. Он был уверен в особом, Богом данном, предназначении России, верил в то, что Россия будет вечно и неколебимо стоять под небесами. И недаром в разных местах своей книги он пишет, что Россия — это “как бы другой Рим”, это “часть вселенной под небом”, воплотившее в себе “все благочестие” мира. Следовательно, “разорение” “другого Рима” (иными словами — “Третьего Рима”) могло свершиться только по воле Божией. Саму же Россию Тимофеев уже в заглавии вступительной главы именует “Новым Израилем”, позднее это именование повторяется еще несколько раз. Вообще “Временник” полностью проникнут апокалиптикой, ожиданием конца света и связанными с этими идеями ветхозаветными аналогиями. Даже само название — “по седмой тысящи от сотворения света во осмой в первые лета” — свидетельствует, что Смута, по мнению Ивана Тимофеева, является доказательством истинности давнего убеждения: восьмая тысяча от сотворения мира — это время воцарения Антихриста.

Поэтому религиозно-мистическая основа “разорения” Ивану Тимофееву ясна — Россия наказана Господом “за грехи наши”. Самому понятию греха Тимофеев придает всеобъемлющее значение, ибо виновно все русское общество, от младенца до старцев согрешили: “Согрешиша бо от главы до ноги, от величайших до малых, сиречь от святитель и царя, инок же и святых”.

Только подобная всеобщая виновность всего русского народа перед Господом и могла стать, по убеждению Тимофеева, причиной глобальных бедствий. И недаром он пишет: “Не чюждии земли нашей разоритили, а мы есмы сами той потребители”.

Главный же грех, конечно же, заключается в том, что русские люди, в “безумной гордости” своей утеряли “страх Божий” и уклонились от заданного Господом пути: “Сего ради на нас, познавших Его волю и не творящих ю, прежде всех язык Божий изыде ответ во гневе и к Себе и Он наказаньми нас, яко кормилом, обращая от заблуждения пути Его”.

Однако Тимофеев не останавливается лишь на утверждение всеобщего морального несовершенства и нравственного оскудения русского народа. В отличие от других мыслителей Смутного времени, он стремится определить степень виновности различных слоев русского  общества. Таким образом, Тимофеев переносит акцент из моральной сферы в область социальных отношений.

Простой народ, перестав бояться Бога, утерял, по мнению Тимофеева, основу всякого благоустроенного общества — истинное “самопослушание”. Забыв о “страхе Божием”, народ стал бояться только своих властителей, оказывая им честь, “едва не равную Богу”. Однако подобное “самопослушание” властителям, т.е. таким же людям, противно Богу. Ведь столь “самопослушный” народ, подобно “рыбам безгласным” развращает властителей, поскольку своим “безсловесным молчанием” оправдывает всяческий произвол. И на протяжение всего своего сочинения Иван Тимофеев многократно подчеркивает более чем пагубную роль “безсловесного молчания” народа в различных конкретных исторических событиях Смуты: “безсловесным молчанием спокрывшееся”, “нам от немужества умолчавшим необличие”, “не безсловеснаго ли ради молчания”.

В свою очередь, властители, привыкшие к безусловной покорности народа и тоже забывшие “страх Божий”, начали произвольно менять древние порядки, установления, добрые обычаи. Забыв о нуждах государства и народа, они преследовали только собственные интересы. И тем самым все больше теряли авторитет в глазах своих подданных. В итоге же, все общество утеряло между собой общий любовный союз (“друг друзе любовным союзом растояхомся”) и оказалось в состоянии “разгласия и небратолюбнаго разстояния”: “Сопротивна бо древних царей уставным законом начаша вся во всех бывати: малая великих одолевати, юнныя же старых и бесчестная честных, рабы своих им владык”.

Подобная ситуация, которую Тимофеев рассматривает как социальную причину “разорения”, привела к тому, что во всем русском обществе “загорелся огонь соблазна самовластия” — “во всем поступать по своему безумному хотению”. Как сторонник истинного, древнего “самопослушания”, Тимофеев резко осуждает “самовластие”, особенно, когда этому соблазну оказывается подвержен простой народ. Ведь в этом случае лишенная разума чернь, задумавшая управляться сама собой, уподобляется скоту и ввергает государство в еще более страшную пучину бедствий.

В своих рассуждениях Тимофеев старается определить и конкретных виновников “разорения”. Отсюда возникает еще одна сквозная тема всего “Временника” — роль личности в истории. И недаром Тимофеева интересует изображение сложности, противоречивости, изменчивости человеческого характера, а его сочинение превращается в собрание характеристик деятелей времен Смуты. При этом автор сознательно избегает характеристик  однотонных, старается дать многомерные портреты различных людей, найти истинные мотивы людских поступков, взвешивая на весах справедливости доброе и злое в душах своих героев.

Вполне понятно, что наибольшее внимание Тимофеев уделяет личностям “властителей” — русским царям, которые являются ведущими участниками русской истории и, следовательно, несут особую ответственность за совершенные деяния. Начало трагедии русского общества, по мнению Тимофеева, положил Иван Грозный, поведение которого во времена опричнины, Тимофеев осмысливает как ужасную игру людьми — “тако Божиими людьми играя”. Разлад в обществе несколько утих при Федоре Ивановиче, отличавшегося благочестивостью и добродетельностью. Однако, как пишет Тимофеев, “Аще же благочестивне державный Феодор и пресветле тогда нами царствуя, но убо своими добродетельми един довляшеся богатея, наше же всех оскудение, еже о добрых неплодство, в нашедших к того избытком не удостоитися; тако же убо и быти может то, яко единаго добродетель не может спокрыти всех человек прегрешение”.

И Ивана Грозного, и Федора Ивановича Тимофеев не подвергает жесткому осуждению. Причина в том, что он считает их “законными”, т.е. истинными богоданными государями, получившими престол по праву наследия. Зато после смерти Федора Ивановича, когда династия Рюриковичей пресеклась, на престоле один за другим оказываются властители незаконные. Эти государи вознеслись к власти исключительно благодаря “безсловесному молчанию” народа, да и сами, даже будучи боярами, оставались “рабами”: “От синглитских чинов срабне на царствия верх возводити начаша”.

Главную персональную вину за все последующие события Тимофеев возлагает на Бориса Годунова — первого, кто беззаконно захватил царский престол. Поэтому, отмечая многие достоинства этого правителя, автор “Временника”, в то же время гневно осуждает Бориса за гордость, жестокость, коварство, непомерное властолюбие. Еще при Федоре Ивановиче Борис Годунов запятнал себя многими богомерзкими поступками, и особенно — убийством царевича Дмитрия. Множились недостойные деяния Бориса и во время его царствования. Все это, в итоге, привело к окончательному разложению русского общества и рождению Смуты. И как бы подчеркивая то, что Борис Годунов не был достоин царского звания, Тимофеев дает ему уничижительную характеристику — “рабоцарь”.

Размышляя над причинами бедствий, постигших Российское государство, Иван Тимофеев, естественно, пытается определить и пути выхода из сложившейся ситуации. А выход один — познать грехи, покаяться в них и возвратить утерянное: веру, единомыслие, общественное согласие, древние обычаи общественного устройства. Как пишет Тимофеев: “И  аще близ любовию братски, елико по Писанию быти достоин, не совокупимся, врази наши в прочее наветовати и одолевати нас не престанут убо”.

Впрочем, сам Тимофеев, находящийся под впечатлением Смуты, высказывает серьезные сомнения в возможности нового объединения всего русского общества: “Наше разньствие на вкупное сложение нам во всем мире нашем на противные и доныне добросоставления тверда не имать, понеже неблагословных есмо одолени страхом”. Даже выборы “всем миром” нового царя Михаила Федоровича Романова, которого сам Тимофеев всячески превозносит, не снимают его сомнений. Он уже не верит в способность всеобщего “большого собрания” русского народа найти всех устраивающее решение: “Таковое бо за страх невозможное совокупление в нас…”.

Однако, в то же время, Иван Тимофеев понимает и другое — иного пути, кроме объединения нет. Поэтому он и заканчивает свое повествование призывом к единению, в очередной раз предупреждая своих читателей: “Аще ли они в прочее, не уже к тому живем, но о всекупно погибели земных пред Богом в будущем безответни обрящемся ответницы”.

Подводя итоги, необходимо сказать, что “Временник” Ивана Тимофеева стал одним из немногих литературно-философских произведений периода Смутного времени, в котором столь глубоко и последовательно были осмыслены важнейшие причины “разорения” Русской земли. Выдвигая на первый план, в полном соответствии с традицией, причины религиозно-мистического характера, Тимофеев, в то же время, оказался способен внести в свое сочинение определенную долю исторического прагматизма. Этот исторический прагматизм проявился прежде всего в том, что Тимофеев стремился осмыслить поступки людей, как причины тех или иных исторических событ

Другие материалы

  • Иван Тимофеев
  • ... повествования — размышления потрясенного событиями Смуты автора над причинами "разорения" России. Само по себе потрясение, который испытал Иван Тимофеев, вполне понятно. Он был уверен в особом, Богом данном, предназначении России, верил в то, что Россия будет вечно и неколебимо стоять ...

  • Правитель Иван III
  • ... мнению, сам руководит военными действиями... 1470 год. В ожидании возможного нападения хана Большой Орды Ахмед-хана (летописцы именуют его Ахматом) Иван III стоит с войском в Коломне, на берегу реки Оки – главном рубеже обороны южной границы. 1472 год. К реке Оке посланы воеводы “со многими силами ...

  • Калуга
  • ... себя на строение 1.000 руб.; были и другие жертвователи: “стольник Данило Алексеев сын Мансуров, на каменное строение в церкви Богородицы Казанския, что в г. Калуге, что под горой, дал сто рублев”, “Боярин Борис Петров Шереметьев дал на церковь на строенье два рубля”, &ldquo ...

  • Хрестоматия
  • инскому вору, превратив его из династического претендента в вожака определенных общественных групп. Междоусобная борьба окончилась победою стороны Шуйского благодаря вмешательству торгово-промышленного севера, который поддержал старый порядок в лице царя Василия (4). Однако торжество Шуйского было ...

  • М.А.Шолохов: "Поднятая целина"
  • ... . Там ему дают новое задание — довести коллективизацию до 100%. По весне колхозники на собрании обсуждают, сколько, чего и где им сеять, сколько целины распахать, сколько отложить в семенной фонд и т. д. Яков Лукич Островнов проявляет себя на собраниях с самой лучшей стороны — дает дельные советы, ...

  • Русская образованность в X-XVII веках. Первые попытки создания в Московской Руси систематических школ в XVII в.
  • ... ). М., 1983. С. 85-86. 26. История создания Иверской обители на Валдае // http://iveron.ru/main.php?id=history_iver. 27. Лукичев М. П. К истории школьного образования в России в XVII веке. С. 86. 28. Фонкич Б. Л. К истории организации славяно-греко-латинского училища в московской Бронной слободе в ...

  • Владимирские предприниматели
  • ... меценатов и благотворителей. 2. Составить список публикаций о жизни и деятельности предпринимателей, имеющих отношение к нашему краю. 1. Занятие 4 : ГОНЧАРОВЫ О купеческой семье Федора Дмитриевича Гончарова, видного владимирского купца 2-й гильдии , известно не очень много. По скупой информации ...

  • Литература Смутного времени
  • ... в. келарем Троице-Сергиева монастыря Авраамием Палицыным было написано "Сказание" - один из самых известных и популярных памятников литературы Смутного времени. Текст "Сказания" несколько раз перерабатывался в период между 1611 и 1620 гг. и в общей сложности насчитывает 77 глав. ...

  • Чин поставления на царство царя Федора Алексеевича. 1676 г.
  • ... была якобы прислана византийским императором Константином Мономахом великому князю Киевскому Владимиру Всеволодовичу Мономаху. (Чины поставления на царство Алексея Михайловича и Федора Алексеевича также отразили эту идею. Традиция выстраивать легенды по отношению к разного рода святыням в этот ...

  • Кто же ты, Ермак Аленин?
  • ... такая: «Прорва, а не человек». Или: «В него все как в прорву». Но почему Василия Аленина прозвали Ермаком, а не Прорвой, ответить трудно, скорее всего невозможно. Но, собственно, кто доказал, что Ермак Аленин был русским по происхождению? Раз воевал на стороне московского царя, то, значит, сразу ...

  • Сборник сочинений русской литературы с XIX века до 80-х годов XX века
  • ... тем в русской литературе. Продолжателями этой темы можно считать Некрасова, Маяковского, Ахматову, Пастернака и других поэтов современности. Н. В. Гоголь Социально-историческое и общечеловеческое в героях Н. В. Гоголя  Произведения Гоголя охватывают период 40-х годов XIX века. Это время ...

Каталог учебных материалов

Свежие работы в разделе

Наша кнопка

Разместить ссылку на наш сайт можно воспользовавшись следующим кодом:

Контакты

Если у вас возникли какие либо вопросы, обращайтесь на email администратора: admin@kazreferat.info